Словесные узелки

Как-то тяжело написалось вступление к 33 главе. Волевым усилием я решил собрать его из двух кусков черновика, которые, вообще-то, предназначались для разных мест в тексте. Так как по сюжету больше подходил второй, а для первого не было места ранее и оно уже вряд ли найдется дальше, но при этом оба мне нравились, пришлось сплавить их воедино. Получилась атмосферная такая зарисовка, приправленная изрядной долей словоблудия. Сдается мне, во время финальной правки, когда симпатии к этому куску поутихнут, я все же смогу избавить его от ненужных завитков. А пока пусть останется для истории здесь:

В ту ночь луна решила отдохнуть и завернулась в толстое одеяло, сотканное ветром из густых грозовых туч. Закрыв единственный глаз, она сладко спала, оставив город мертвенно-синим взорам уличных фонарей. Мерный шорох и перестук тысяч водяных капель оттеснили прочь, задушили остальные звуки, завладев городом до самого утра. Впервые за долгое время Морская столица спокойно спала, и даже молнии далекой грозы не решались ее будить, сверкали робко и наспех, а гром рокотал тихим беззлобным ворчанием большого пса, прикорнувшего там, в укрытом чернильной пеленой океане.

Спал особняк Хидейка. Нервно, чутко – где-то тихонько суетились припозднившиеся слуги, где-то чертил и кроил снявший с меня не меньше сотни мерок портной, тискал краснеющую кухарку усталый повар, – но дрема душно и плотно наваливалась на дом, смежала веки, тянула вниз подбородки. И скоро все стихло, лишь змеились по саду бесшумные тени сторожевых лис.

Спал и я. Оставив в медном корыте грязь, пот и следы засохшей крови, бросив пришедшую в негодность одежду у порога, завернувшись в неимоверно мягкое одеяло и отпихнув раскаленную грелку – спал, да так крепко и вдохновенно, что старые знакомые, – мрачные грезы, – расползались прочь, не в силах меня потревожить.

Остался лишь дождь. Он щедро омыл Вимсберг, растворил смог и грязь, до блеска отмыл мостовые... И ушел прочь на недолгий покой, предоставив город самому себе.

...Мелкими затяжками я заполнял горло едким дымом и смотрел вдаль, бездумно скользя взглядом по застывшим волнам утреннего тумана. Крыши Морской столицы щербатой акульей челюстью уходили к побережью. Прожигая белесое марево, они, одна за другой, выплескивали из труб густой дым разгоравшихся каминов и чадивших спросонья печей. Сизое марево, с которым не всегда справлялся и проливной дождь, не глядя расправилось с нежными хлопьями рассветной дымки и привычно растеклось по улицам.

Просыпаясь, оставшийся без ночи город всеми силами противился подступавшему утру, но тщетно – легкое розовое сияние на горизонте уверенно превращалось в дневной свет. Вскоре оборону держала лишь труба сталеплавильного завода. В отчаянном порыве вернуть ночную тьму, она  изрыгнула клуб черной мглы, но его разодрали в клочья порывы налетевшего с океана ветра.

Я усердно повозил останками сигареты в деревянной пепельнице и, дрожа от холода, вернулся в комнату. Пока я спал, вделанные в стену крючья обросли вешалками, на одной из которых висел неброский, но весьма добротный с виду коричневый костюм, а на второй – отчищенные от грязи мои плащ и шляпа.

Старый добрый плащ, верно служивший мне в горе и в радости, украшала крупная, хотя и удачно подобранная заплата. Я горестно поцокал языком, оценив трагедию – вещь была безнадежно испорчена, но о покупке нового в ближайшее время думать не приходилось. Когда по звонку прибежал слуга, я уже был полностью готов и нетерпеливо вертел в руках шляпу.

...После дискуссии в "Типичном писателе", осваиваю программу "Evernote". Отличная штука, должен сказать, вот только немного достает обилие дополнительных надстроек -- уж если они бесплатные, можно было бы включить их в общий пакет, а по ходу установки предлагать, что поставить. А то выскакивают (пусть и в подходящий момент) какие-то баннерообразные объявления, все время хочется их выбросить, как спам. А программка знатная -- эдакий блокнот для заметок, которые синхронизируются на всех устройствах, где установлен клиент (у меня это теперь компьютер, ноутбук и мобильник). Причем заметки можно делать не только текстовые, но прилагать к ним фото и аудио (вспоминаю, как записывал отдельные идеи на диктофон), делать снимки экрана и сохранять целые сайты (для этого в Chrome, к примеру, можно установить отдельное расширение). В общем, штука явно удобная, будем продолжать знакомство. Загрузил туда сегодня статью про внутреннее убранство викторианского дома, завтра почитаю в маршрутке.

Кис-кис, вдохновение!

Помнится, как-то Аленка предложила мне писать короткие разговорные сказки, а она бы их потом иллюстрировала. Процесс пошёл, все было крайне занимательно. И вот несколько минут назад, копаясь на Гугл-диске на новом телефоне, обнаружил вот этот рассказец из той серии, написанный, помнится, по дороге с работы, стоя и в маршрутке :)

В некоторой республике, на некоторой территории жил-был кот, который не умел мурчать. Ну, то есть, совсем. Но кот от этого не страдал. От этого страдали другие - особенно хозяева кота. Нет, ну серьезно - вот гладишь ты зверька, а ему хоть бы хны. Молчит, только жмурится. А по кошачьему прижмуру попробуй, просеки - хорошо ему, тошно или он стоически терпит, в надежде, что за страдания ему впоследствии кусок "Докторской" обломится. Вот и думали хозяева, что кот у них меланхолик и просто практичная сволочь. А коту было на хозяйские страдания хвост положить. В конце концов, его кормили, поили, гладили. А для общения он и мяукать умел. 

Вот и домяукался - пошел кот на войну. То ли с крысами, то ли с фашистами - теперь и не упомнишь. Но идти пришлось, как ни пытался кот спрятаться, нашли и пригрозили: не пойдешь, мол, придут враги и всю сметану потырят. Взял он, в общем, автомат и пополз, нехотя, в разведку.
В разведке его, кстати, уже ждали. Темные личности в плащах и кинжалах. И с пистолетами для пущей острастки. Дождались они кота, и ну ему в пузо дулом тыкать. "Пойдешь, кричат, с нами!" Кот хвостом крутил, крутил, но деваться некуда - пришлось идти. Короче, привели кота к главному врагу, а тот уже приготовился разведчика допрашивать: разложил, типа, на столе разные ништяки, вроде как пряники, а в углах комнаты расставил врагов чинами помладше. С кнутами. Ждут негодяи кота, а сами потихоньку на пряники зарятся.
Вот кота провели, и давай допрашивать. Говори, мол, сволочь усатая, все, что знаешь. А коту чо говорить-то? Он же и не в курсе, что где делается, его только что в разведчики произвели. Да и вообще - ну что разведчик врагу расскажет, чего враг сам не знает? Он же, разведчик, за ним, врагом, и следит.
В общем, молчит кот, только на кнуты боязливо зырит, да к пряникам присматривается. Враг злится. "Не хочешь говорить? А я тебе кнута." Попробовали кота наказывать, но что какие-то кнуты тому, кого с детства за определенного рода провинности в собственные какашки носом тыкали? Видит враг, что грубой силой кота не взять, давай подмазываться.

- Хочешь, - говорит, колбасы?
Кот, колбасы, конечно, хочет. И даже всем видом это показать пытается. Но только враг колбасу отдавать не торопится.
- я, - кричит, - знаю, что если коту что-то нравится, он мурчать должен! А этот - не мурчит, а этот - молчит! Значит, пакость какую-то замышляет! Уберите колбасу, несите курицу!
Принесли курицу - жирную, выпотрошенную, ощипанную - мечта просто. Кот чуть хвостом не завилял, да вовремя вспомнил, что не собака.  Но враг-то видит, что кот опять не мурчит, и злится пуще прежнего.
- Да.что же это такое, - орет, - и курицу не хочешь?! А ну, несите сюда...
В общем, много там еще чего приносили. Только бесполезно все - молчит кот-разведчик, как партизан. Не мурчит.
Враг аж поседел весь.
- Вот же кадры нынче пошли, - уже не вопит, а только шипит тихонечко, - ничем их не расколешь - ни кнутом, ни кормом для породистых. Да ну их всех, пошли домой.
В общем, враги разочаровались в наших методах ведения войны, развернулись и ушли восвояси. Туда им, во Свояси, и дорога.
А кот что - вернулся домой, положил на все хвост и стал жить-поживать, да требовать пожрать. Аппетит в нем враги, конечно, пробудили изрядный.

Уходящему лету вослед

Все собирался, да забывал рассказать, как купили мы с супругой арбуз. Да так и не съели, потому что сахар из ягоды кто-то, похоже, откачал. Огромный зелено-коричневый шар тоскливо занял половину полки холодильника и начал готовиться к неизбежному скисанию, но тут меня осенила идея. Очень нелегко оказалось выковырять косточки, так что некоторое их количество все же осталось, но это, как показало время, ничуть не испортило результат.
Конечно же я сделал из арбуза варенье. Причём использовал не только мякоть или только корки, как сказано в классических рецептах, но совместил оба способа, и на выходе получил очень нежное и, к сожалению, чрезмерно сладкое, на мой взгляд, варенье с вкусным и необычным подобием цукатов.
Всего на варенье ушло:
- 500 г. арбузной мякоти
- горсть нарезанных кубиками корок (только белых, полосатую кожицу надо срезать овощечисткой)
- 1 кг. сахара
- сок и цедра 1 лимона

Все это я закинул в хлебопечку и дважды прогнал в режиме "варенье". И этого оказалось мало, предупреждаю. Пришлось доваривать в кастрюльке, и только тогда получилось через пробы и ошибки добиться хорошего результата. Получилось вкусно, хотя, повторюсь, для меня сладковато. Но с батоном и маслом к чаю идёт на ура :)

Карл у Ларры...

Тридцать вторая глава, по окончании которой в файле романа стало ровно 170 страниц, закончена. Не помню, говорил ли я, что первая из рукописных тетрадей самая сложная, но так оно и есть - в отличие от остальных трех, где это скорее исключение, здесь все сцены написаны схематично и тезисно, в виде диалогов или цепочек ключевых моментов, которые нужно раскрывать. Почерк у меня размашистый, черкаю я часто и иногда целыми страницами... И все же после раскрытия диалог, в финале которого появляется Ларра (эту сцену я приводил сразу после написания, и она практически не изменилась), разползся аж на девять вордовских страниц. Учитывая, что главы у меня довольно коротки, эту можно с полным правом считать чуть ли не длиннейшей. И написать ее оказалось довольно затруднительно - к счастью, не из-за перебоев с вдохновением (когда под рукой шпаргалка в виде тезисов, трудно не перенести собственный разум на место действия), а попросту из-за нехватки свободного времени -- продолжаю трудиться на работе за двоих, и некогда не то что съездить на дачу (хотя там все также работается над текстом лучше всего), но даже сесть с ноутбуком дома. Тридцать третья глава -- самая сложная. В ней Брокк должен пойти в ВМУ (Вимсбергский магический университет) на поиски профессора-извращенца. На самом деле, эта сцена мне вообще не нравится, и я даже хотел ее в свое время убрать, но, к сожалению, с ней бы из логики сюжета выпал бы здоровенный болт, на котором держится весьма увесистый кусок повествования. Кстати, чем ближе я подходил в тетрадках к финалу романа, тем больше хвостов приходилось подтягивать в его начале и середине. Это и впрямь было подобно скульптуре -- когда ты гранишь кусок мрамора, и чем дальше, тем лучше видишь форму готовой статуи.
Что же касается главы 33, так из-за того, что писать эту историю в истории не хотелось, глава записана вообще исключительно пометками, которым место разве что на полях. И я со страхом думаю, как буду их раскрывать. Но сделать это, конечно же, надо как можно скорее и усерднее.
Но пока что я радуюсь окончанию тридцать второй, и на этих радостях привожу ее начало:

Редкий зверь: Tempus liberalis

камешки оказались куда антуражнее кубиков,
к тому же давали больший простор
при расстановке  действующих лиц

Ну что ж, полоса заказов истончилась и практически закончилась, и я, мучимый жаждой творчества, смог-таки, наконец, сесть за перенос текста из тетрадей в компьютер. Да-да, написание ужасающей и величественной последней сцены закончилось вскоре после отпуска -- в Абхазии я набрал разноцветных, обкатанных морем камешков, которые заменили более точные, но менее антуражные кости. Но в то же время, окунувшись в бездонный омут работы, я в бессильной злобе смотрел, как тают в глубинах памяти отрывки и эмоции, не в силах преодолеть путы времени и вынести творческие плоды на бумагу или на экран. И вот финал -- и новое рождение. 

Сразу после постановки последней точки
в последней сцене романа

Я хотел взяться за набор еще вчера, но так как по пятницам сдается первая половина верстки, а я продолжаю замещать еще и дизайнера, ни времени, ни сил не осталось, и все перенеслось на сегодня. Но более интересен другой момент. Еще в Тамбове, навещая маму, я попробовал взяться за набор, но там мне помешало два фактора - во-первых, непрерывно бубнящий в микрофон братец, который как раз в тот вечер пошел в рейд в WoW, а во-вторых - и это "во-вторых" вытекает из "во-первых" -- то, что в первой рукописной тетрадке тексты написаны не целиком, а тезисно. Например, разговор с больным Хидейком, с которого она начинается, целиком и полностью состоит из сухих и сжатых диалогов, которые я намеревался расширить и дополнить в процессе написания (естественно, сегодня я так и сделал, но не в тот день, когда советы и приказы доблестным оркам, тауренам и нежити так и лезли в мой мозг непрошенными гостями). И никакого вступления к этому диалогу не было, а написать его, естественно, было просто необходимо. В результате работа над романом вновь отодвинулась. Но не далее, как позавчера, сидя в ванной, я вдруг придумал... нет, даже, скорее, увидел, как же Брокк, договорившись с Карлом о дальнейших действиях, пришел к клиенту домой. Ну в самом деле, едва не погибший аристократ, лишившись семейного доктора -- да разве же останется он один, без присмотра? Ни в коем случае! Слуги в доме, которые хозяина уважают, непременно возьмут дело в свои надежные, бескомпромиссные руки. И слово за слово...

Вступление к диалогу родилось мгновенно, без шуток. Я понял, что до утра оно не доживет - рабочий день был довольно напряженным, и очень хотелось спать. Именно поэтому я, едва выскочив из ванной, тут же схватился за тетрадку и, забыв о полной чашке чая, яростно перелил вдохновение на бумагу. 

Сегодня, когда я набирал этот текст, он во многом определил и характер дальнейшего диалога, раскрыть который получилось без особых проблем. Пожалуй, я приведу рожденный в ванной фрагмент полностью.

– Вы, мастер, как хотите, а только я вас все равно к господину Хидейку не пущу!

– Нет, это совершенно невозможно. Ну что ты заладил, не пущу, да не пущу?! Я на твоего господина, между прочим, тоже работаю, и если ты...

– Вы работаете, а мы служим! И уж чего-чего, а дело свое знаем! Не пущу и все. Как доктор-покойник сказал? Не беспокоить. А у вас на лбу написано – сейчас, мол, войду, и господина тревожить буду.

– Вот же ты бестолочь...

Перепалка длилась уже добрый сегмент. Пожилой слуга в алой ливрее готов был насмерть стоять за господский покой. Едва подтвердив, что Хидейк почти что сразу после моего ухода пришел в себя и уже второй день самостоятельно ест, старик перешел в решительную контратаку. Напор был столь силен, что мне оставалось только уйти или, заткнув рот совести, наплевать на почтение к сединам и применить силу. К моему глубочайшему расстройству, лакей был эггром, пусть и не из крупных.

– Арбас, ты чего шумишь? – Дверь за спиной старика вяло мотнулась на петлях. В проеме бледной тенью колыхался хозяин дома – тускло-салатовый с лица, с сизыми кляксами вокруг глаз. Впрочем, ноги Хидейка уверенно стояли на земле, по крайней мере, ниже щиколоток.

– Вы, господин, как хотите, – в запале завел было старик привычное, – а только...

– Что-о-о? – прошипел Хидейк, и перепуганный лакей моментально  осекся, – а ну-ка, пшел вон!

Эггра как ветром сдуло.

– Входите, мастер Брокк, – утомленно, но дружелюбно улыбнулся альв и тяжело заковылял первым.

Перешагнув порог, он тягучим, полуобморочным движением рухнул на диван бесформенным комом, почти что слившись с грудой скомканных несвежих одеял.

Я невольно поморщился– комнату, похоже, за эти дни едва проветривали. Вряд ли прислуга часто оставляла без внимания хозяйский ночной горшок, но при законопаченных наглухо окнах в воздухе повисало каждое мгновение их нерасторопности.

– Душновато у вас тут, – осторожно заметил я, стараясь дышать ртом.

– Не то слово, – угрюмо буркнул Хидейк, – но доктор сказал...

– Доктор, знаете ли, умер. Стоило ли принимать его последний совет, как завещание? Знаете, моя домовладелица как-то заявила, будто нет лучшего лекарства для больного, как воздух, даже если ты в Рыбацком квартале. Но вам-то до порта ой как далеко.

– И впрямь, – слабо ухмыльнулся альв, – пожалуй, житейская мудрость мне сейчас пригодится... Да и знаете, что? – внезапно воодушевился он, – вы совершенно правы. Уж лучше дышать Вимсбергом, чем собственным дерьмом. Брокк, а не будете ли вы так любезны...

– С удовольствием, – не покривив душой, я подошел к окну, с усилием отодвинул портьеру и радостно распахнул тяжелую оконную створку. Запахи сырости и надвигающейся ночи хлынули в комнату, быстро растворив духоту.

– Да, – довольно прохрипел с дивана Хидейк. Ввалившиеся глаза на заострившемся, как у покойника, лице блаженно жмурились.

Перемен требуют наши сердца

Ну что ж, с появлением новой камеры и название блога я все-таки обновил. Все-таки пришлось признать, что уже довольно давно картинки я создаю с куда реже, чем фотографирую. Пока свет моих очей пытается разгореться вновь из гриппозного пепла, ночуя у тещи, я по самую макушку погрузился в работу, вылезти из которой не так просто - однако где-то на стыке верстки политической газеты и возвращением к переводу очередного куска "Властелина Колец Онлайн" я все-таки улучил минут двадцать на то, чтобы выйти на улицу со штативом, который мне дал широкой души человек Леша Uxare (а на днях еще выкрою время, чтобы заехать к куму, который обещал дать штатив и того круче), и попробовать понять, как же работает выдержка ночью, чем хорошо статичное положение камеры и что я вообще могу сделать с хорошим фотоаппаратом в свете фонарей.
Как оказалось, немногое. Во-первых, Леша был прав - для полноценной ночной съемки все равно нужен пульт. Палец, как бы быстро я его не убирал, все равно камеру сотрясает, и на фото получается шевеленка (никогда мне не нравилось это слово). Зато! При одинаковой светочувствительности (я поставил 100, как очень советует случайно открытый хороший сайт fotomtv.ru, с которого я никак не могу вылезти сегодня вечером) картинка, при съемке в полностью ручном режиме с длинной выдержкой получается размытая, но практически без зерна, чего не скажешь о, в принципе, неплохом режиме "ночной пейзаж", который, наверное, отлично подходит для репортажного фото, но для творческого лично я его использовать не хочу. И, насколько я понимаю, это не совпадение. Хотя не знаю, может, это именно из-за размытия зерно и пропало. В жизни я пару раз целенаправленно использовал Blur для коррекции проблемных фоток. (Главное, не забыть потом резкости добавить :) В общем, учиться и учиться.

Еще в темноте при просмотре фоток на экранчике крайне тяжело фокусироваться. Вот этот бессмысленный и беспощадный, но чем-то красивый кадр мог бы быть чуть менее бессмысленным, сфокусируйся я получше на детали железного заборчика на переднем плане. Ан нет, не довертел. Зато какое боке!

Снимал остановку - качество приемлемое, даже при учете дрожи. Но к тому моменту выдержка была еще 1/16 секунды, так что зерно-таки пошло.

 

 

А тот кадр, ради которого я и решил вообще заняться ночной съемкой, не удался ни разу. Хотя я пытался, наверное, раз десять. Все кадры размыты до уродливости, зерно в большинстве случаев присутствует, а свет, там где он был уместен, создает какой-то откровенно шлаковый эффект. Ну и листики размывает.

Вот так и получилось, что более-менее удачный кадр один. Так как он сделан во время пристрелки и в принципе не то что не претендуют, но и не собирались никогда претендовать на художественную ценность, дадим ему пафосное название для поднятия важности.

Например, "Луна и фонарь".

P.S. ...А кроме того внезапно обнаружил (впервые!) в шестом ФШ функцию склейки HDR картинок из серии фоток с разной экспозицией. Результат получается знатный:

Зеркало моей души

...Купили с женой в подарок друг другу на дни рождения любительскую зеркалку Sony Alpha 330 у Лехи с Машкой. И я еще раз загрустил. Ведь времени у меня нет не только на ведение творческого блога, но и просто даже на то, чтобы сесть с классным фотоаппаратом и разобраться хотя бы бегло, как он работает. А тут поди ж ты, мама приехала, и я за две недели уже дважды ездил на своих четырех в Тамбов, общаться. И вот он, случай - по дороге столько красивых кадров, что самое милое дело остановиться и снять их, пока горячие. Правда, конечно, останавливался далеко не за каждым - в приоритете-то прибытие к месту назначения, и не хочется вторично обгонять колонну фур, едва их миновав.
В общем и целом, конечно, страшно доволен. Учитывая, что я взял с собой только портретный объектив, а сам пока еще имею лишь черновики зачаточного понимания, что такое выдержка (ооо, это страшное слово и еще более страшное явление), диафрагма, фокусное расстояние и еще много других загадочных терминов, и то восторг от результата был неописуем. Цветопередача гораздо лучше, с экспозицией (единственное, пожалуй, что я понимаю :)) камера обращается не так топорно, а очень даже бережно, ну и вообще... Чувствуешь себя куда большим хозяином положения. И небо! Небо получается синее! Не белое и не черное, а именно синее! За одно это не жалко было отдать деньги. В общем, кадры пока еще так себе. Плохонькие, я бы даже сказал, кадры. Но я все равно в восторге, да, к тому же, все еще ощущаю радостное волнение человека, который выходит на середину М6, подносит к лицу фотоаппарат, делает снимок и живым возвращается на обочину.

(все фото, конечно же, должны быть кликабельны)

 

 

 

 

 

 

 

Работа над собой

Захотелось сменить аватарку в Контакте. Нашел старую фотку, еще из "Родного города" - помнится, баловались там как-то. Ну, думаю, надо яркость подкрутить... Получилось так, что уделил внимания больше, чем собирался :) Результат:

P.S. Буквы - отрывок из пролога к роману :D

Спустя "Рукава"

А коллектив, меж тем, ушел на заслуженные каникулы до августа. Творческих нам успехов и продуктивного отдыха :)

Вперед, к горизонту

В такой яркой, разноцветной атмосфере
отлично пишется мрачный стимпанковый детектив

Работа над последней сценой романа идет напряженно, но верно. Смех смехом, а времени на нее уже ушло действительно как на треть всего романа, притом что объем-то у нее невелик. Дело осложняется тем, что нужно задействовать массу персонажей, не наделать ляпов и при этом сделать повествование максимально динамичным. Перечеркнутых страниц в блокноте сейчас, по-моему, больше, чем оставленных, и те постепенно пополняются новыми. После долгих размышлений выбрал старый, проверенный способ (когда-то я писал фанфики для журнала "МегаGAME" (из трех опубликовали два - "Герой стрелы и тапочек" и "Куда девать умище"), и боевые сцены, по слухам, получались неплохо). Выбираем один персонаж во всей толпе и показываем бой только его глазами. Не отвлекаясь. Соответственно, читателю предстоит пережить большую часть боя как-бы от лица Брокка. Перечитал, что получается - кажется, метод работает. Правда, впоследствии, похоже, придется переключиться и на Карла. Хотя не знаю, может, получится сделать как бы вставку в общее повествование. Буду решать проблемы по мере поступления.
В любом случае, с главной бедой я справился - подстегнул пространственное мышление нарисованной картой и расставил-таки на ней изрядную часть своего DMского арсенала для наглядного отображения участников и их количества. На приведенном фото, правда, вышла ошибка с магполами (синие кости) - вообще, они стоят звеньями по четыре одушевленных, т.е. в каждом звене есть по одному представителю каждой стихии, но потом я зачем-то исправил их на тройки, причем не только на карте, но даже в тексте. Потом пришлось долго вымарывать и переписывать.

...ах, да. Я нашел себе очень стимпанковое пресс-папье. Оно стоит на месте вимсбергской ратуши.

Наконец-то дошел до речи главного злодея - разбил ее на части и кропотливо вставляю в нужные моменты финала. Получается... хаотично. Как и должно быть :).
Ну что ж, завтра продолжу. Уж не знаю, удастся ли закончить, но постараться нужно. Осталось всего ничего.

P.S. В одном месте финала теоретически может встретиться труп стражника. Сама природа намекнула, что количество трупов, возможно, следует увеличить - хотя бы до двух.

ДВА трупа стражников

Подручные средства

Решил я сегодня напечь пирожков, а предварительно, конечно же, помыть посуду. Вообще, посуду рекомендуется мыть всегда перед использованием хлебопечки, потому что стоять грязным ведро ну никак не должно, а помыть его в переполненной раковине затруднительно. Пардон за лирическое отступление, но оно важно - после освобождения мойки переполненным оказался стол! Так как с наступлением поста одновременно опустели сотейник из-под рагу и банка из-под молока, а рядом удобно расположилась куча дотащенных-таки из комнаты и отмытых чашек, места, прямо скажу, было действительно мало. Орудовать в такой толчее скалкой было бы крайне неудобно, и тут меня осенило! Раскатывать шарики теста для пирожков, не выходя за пределы доски, можно... обычной кружкой! Вполне вероятно, что этот способ придумали задолго до меня, но это не мешает мне чувствовать радость первооткрывателя и делиться ей со всеми подряд. Итак, для того, чтобы раскатать тесто без скалки, достаточно взять обычную кружку за ручку, положить ее на бок и катать вперед-назад. Эффект достигнут :)

Кстати, начинкой для пирожков послужило самое странное на данный момент из моих варений. Я сварил его из остатков жимолости и клубники, завалявшихся в холодильнике и грозившихся со дня на день начать тухнуть. Собственно, после некоторых ягод клубники садиться за руль было уже страшновато. Так что я отобрал наиболее целые экземпляры, добавил сахару в пропорции (впервые так много!) 2:1, а сверху насыпал еще и пакетик "Желефикса" (возможно, зря). Получилась очень сладкая, как классическое варенье, масса, способная поспорить в густоте с патокой, в которой не смешиваясь чувствуются оба вкуса - и клубники, и жимолости. Довольно странное ощущение - обычно при таком подходе получается или новый вкус, или один забивает другой. Но эти две ягоды как-то договорились. В отличие от повидла/варенья из клубники и яблок, это просто так есть нельзя - слишком сладко, зато с хлебом оно идет на ура.

Возвращение на сцену

Пишу с опозданием на две недели, но все еще с радостью - "Рукава" вернулись на сцену. В статусе молодой группы, конечно - кто там запомнит коллектив, выступавший (пусть и успешно) всего дважды, да еще и пять лет назад? Но ничего, вроде бы даже глава всея арт-клуба "Планетарий" Кришна, карауливший во время последней песни возле сцены, как бы мы не сыграли лишнего, был доволен. Ну, песней про виски и нетрезвое решение внутренних проблем любого представителя олдовой тусовки зацепить можно, тут я уверен :).

В общем-то, огрехи, конечно, были. Никак не привыкну к микрофону, залезающему на рабочий барабан - в "Утре", например, где слабая доля бьется по ободу, это создает определенные проблемы - я не очень стандартно держу палочку :). Впрочем, в интермедиях по тому же ободу в "Виски", где палки держатся обычно, проблем не было. Педалька для "бочки", подаренная мне еще "Трасой-60", от которой и отпочковались "Рукава" (т.е. в те дни мы с Коляном), все еще держится на ура. Это что касается меня. Остальные тоже свои ошибки заметили, но зал - в котором половину зрителей составляла радостная и нетрезвая группа поддержки кого-то из женькиных друзей, праздновавшего день рождения, воспринял нас очень положительно. Я посмотрел запись - похоже, не алкоголь тут сыграл совсем не первую роль, дебютировали очень даже неплохо.

Видео сняли на камеру и два фотоаппарата. К несчастью, оператор в середине "Утра" и в конце "Виски" решил подойти вплотную к колонке, и тем самым лишил всех возможности послушать звук в ролике. Конечно, я включил эти моменты в повествование - все-таки, из песни (буквально) слов не выкинешь, но страшный хрип и треск с отдаленно звучащими музыкой и вокалом напрягают изрядно. Если будете смотреть - лучше на последних двух песнях держите руку на регуляторе громкости, пригодится.

В общем, вашему вниманию предлагается 15-минутный фильм "Рукава. Возвращение на сцену" :)

 

 

P.S. Позже выложу удавшиеся фотографии с концерта, которых тоже не так уж много, а пока для затравки покажу, почему я не люблю собственные портреты за установкой:

 

 



...И пылкает огнем!

Этот фрагмент нельзя было делать пафосным. Прежде всего потому, что Брокк здесь страшно усталый и недавно побитый. Ему, в принципе, хочется злиться, но тупо не хватает сил. Но при этом момент должен быть напряженным. Поэтому я и тогда, давно, его переделывал, и сейчас, когда перечитал, переделал еще раз. По идее, паладинского гнева там осталось ровно столько, сколько должно быть. Главное, что не больше. 

...– Так вот, мелюзга, – продолжил я, не обращая внимания на попытки карлика вмешаться в ситуацию, – есть предложение, которое устроит нас обоих. Ты навоевалась, или хочешь… – я оборвал речь на полуслове и обернулся – в комнате что-то было не так. Помещение заполонил очень низкий и тихий, гул, раскрасивший мое тело дорожкой мурашек.

– Что это?.. – начал, было, я, но ответа не было. Девчонка рухнула в кресло и каменно, неестественно застыла. Гудение перешло в полный страдания стон. Медленно, судорожными рывками, голова полукровки поднялась. Один взгляд – и я с проклятием отшатнулся – ее глаза горели. Буквально! Под широко распахнутыми веками бились языки пламени, стекали по ресницам, превращая лицо в одновременно ужасающую и прекрасную маску. Пламя разгоралось прямо под кожей, шевелило ее, рвалось наружу… Альвини широко раскрыла рот, словно пытаясь закричать, и с багрово-огненного языка сорвались ослепительно белые сгустки пламени. Скованный ужасом, я чувствовал, что не могу двигаться…

… Тронутый всем телом врезался в меня, опрокидывая на пол. Девчонка взорвалась: пламя брызнуло из нее, вспучилось яростным облаком и также стремительно опало, подпалив несколько книг и газет, да разметав по полу мусор. До нас стихия не дотянулась.

Еще одна деталь простейшей головоломки встала на свое место – девчонка оказалась Измененной. Вот только от обычных уродов ее отделяла огромная пропасть. Дела были очень и очень плохи.

– Лемора! – Карл, пошатываясь, вскочил на ноги и кинулся к обмякшей в обуглившемся кресле девчонке.

Ага. Стало быть, Лемора.

Пока он пощечинами возвращал отродье Хаоса в реальность, я затушил полой плаща разгоревшуюся бумагу, прикурил от тлеющей обложки некоего объемистого тома, подошел к окну и вгляделся в затянутое тучами утреннее небо. Комья пропитанной грязью небесной ваты мелким дождем словно доказывали, что на время года и суток им глубоко плевать. Но и это воплощенное уныние радовало – если я мог его видеть, значит, смерть и впрямь обошла меня стороной.

Вот же шутка судьбы – наткнуться на хаотического мага, да еще и такого взрослого. Сколько бы ни было лет этой Леморе, и как молода бы она ни была для своего народа, факт остается фактом – Магическая полиция успешно прошляпила и уже лет двадцать не может найти одно из опаснейших порождений Хаоса. Существо, не способное контролировать связанную с ним стихию, у которого магия привязана не к разуму, а к эмоциям… Вообще, мне следовало немедленно искать своего расторопного инспектора и, не раздумывая, сдавать девчонку с рук на руки.

Я быстро обернулся и встретился с устремленными на меня двумя парами глаз. А ведь доложи я магполам про Лемору, Карл тоже попадет под раздачу – за укрывательство. И Астан… И все, кто ее знал. Девчонка – живой топор, висящий над шеей каждого, кому посчастливится узнать ее тайну. Я снова уставился в окно.

– Ты понимаешь, что ты такое? – спросил я.

– Я не знаю… – голос ее снова изменился. Из него напрочь исчезли интонации. Но одновременно с ними ушла и подростковая задиристость. Остался лишь бесполый и бесплотный голос хаотического мага. Я старался думать об этом... существе только так. Было проще.

– Достойный ответ. А что я сейчас должен сделать – знаешь?

– Представляю… Но учти – меня ведь не догонят.

– Наверняка. Даже такая выжатая, в забеге ты меня сделаешь. Вот только при этом крепко подставишь всех, кто тебя знает.

– Тогда я убью тебя.

– Не смеши. С ножом ты обращаешься хорошо, но не лучше меня. А я тебя сейчас одним щелчком убью. Или хочешь еще раз поколдовать?

– Детектив, ты что же, гад?.. – слабым голосом начал карлик.

Сейчас он скажет что-нибудь ненужное.

– Помолчите, мастер Райнхольм, – я постарался сохранять ту же ровную интонацию, – мой долг – выдать Магической полиции опасное для общества и мирового равновесия существо.

– Да засунь…

– Послушай, Карл, – чуть повышу голос, – вдруг лучше дойдет, – слушай и вникай. То, что ты считаешь милой девочкой, такой же Тронутой, как ты, на самом деле представляет собой нечто иное. У нее на мозге шишка. И пока эта шишка на своем месте, ты сидишь прямо под скалой, которая в любой момент может рухнуть тебе на голову. Видел, что сейчас произошло? Ты это покрываешь? Зачем? Или будешь врать, что не знал о приказе докладывать о них при первой же возможности?

– Да ты издеваешься?..

– Я? Нет. Ее же не уничтожат, не запрут…

– Просто сделают идиоткой! Овощем! – О, глядите-ка, кто заговорил.

– А ты заткнись, пока старшие разговаривают.

Вот так. Примолкла, глаза – по золотой монете. Пусть переваривает некоторое время, заодно помолчит. Я вперил грозный взгляд в испуганную парочку Тронутых.

– Карл, ответь, зачем ты ее защищаешь? Не понимаю.

– Да и не поймешь ты, детектив, – Тронутый смотрел мне в глаза, довольно-таки успешно сохраняя на лице спокойствие, но во взоре бешеной лисой металась паника, – о доверии-то, небось, только в книжках читал.

– Он меня спас, Брокк. Нашел на улице, и не дал помереть с голоду. И пристроил потом.

– В банду беспризорников? Все лучше и лучше.

– А куда ей еще было идти? Да отдай я ее в хороший дом, тут же вызнали бы секрет, да сдали синим – за вознаграждение.

– И были бы правы. Она… Ладно. Ты прав. Я все равно вряд ли пойму. Пускай время покажет.

– Что? – кажется, они спросили одновременно.

– Время, говорю, покажет. Сейчас вы оба мне нужны. И ты, – я ткнул пальцем в сторону карлика, – и ты. Похищение Астана, если, конечно, это и впрямь было похищение, вполне вероятно касается и моего дела – не зря же твой блондин объявился сразу после моего ухода. Да и заказ отменять не с руки. А пока мы будем делать дело, я, милостью Творца и Его Порядка, попробую понять, как можно привязаться к такому опасному существу как ты, Лемора. Советую мне понравиться. Очень советую. Ну, или попробуй еще разок меня убить.

Демонстративно глядя в окно, я честно выждал целый сегмент. Молчание.

– Превосходно. И еще кое-что. У меня есть кое-какие дела с Магполом. Если вдруг случится такое, что мне придется пообщаться с кем-то из синих, твоего духа чтобы и рядом не было. Но по первому оклику ты должна вернуться. Не теряйся. Мы нужны друг другу.

Настал момент истины. Сейчас меня или убьют, или они заглотят наживку и пойдут на мировую. Конечно же, я блефовал. Со сломанным кинжалом, невыспавшийся и усталый, я мало что мог сделать против полукровки, даже не будь с ней крепкого карлика. А вдвоем бы они... Ох, не хотелось мне этой войны. Я был готов отпустить Тронутого и даже девчонку – ну какой она, в сущности, монстр, угроза обществу? Чем дальше душа отходила от встряски, тем яснее становилось – если даже в страшном гневе и отчаянии девчонка выдала такую жалкую вспышку, от такого чудовища Мироздание вряд ли сильно пострадает. Измененные, конечно, вызывают у меня дрожь отвращения от пяток до кончиков волос, но я не фанатик-муэллист, чтобы с пеной у рта требовать очищения мира от «скверны воплощенной» не собираюсь. Пусть живут.

– Собирайтесь. Скоро на улицах будет много народу, хорошо бы до того осмотреть развалины. Еще бы немного поспать, вот только в сказки мы не верим, правда? А пока хозяин дома собирает потребный ему инвентарь, ты, Лемора, расскажи подробнее о нашем седовласом объекте.

Предоставленные самим себе

Что ж тут скажешь, 21 день не писал - привык не писать, как когда-то привыкал к постоянству в этом блоге. Творчество, причем, не прекращается. Вот только заказ на перевод адского интерфейса (с английского, на который перевели с корейского сами корейцы - самый страшный мой кошмар) никак не кончится. Когда разделаюсь с ним - поглядим, что будет. В любом случае, последнюю сцену романа дописывать непременно нужно, иначе это бред получается. Весь роман, считай, готов, за исключением одного сражения.

...Но я не о том. Вчера мы дружной компанией - я с женой и крестником и Машка с Лехой - ломанулись на дачу. Я планировал поработать, Аленка порисовать, Данька... Данька планировал выведать у меня сокровенные тайны игры в "Avengers: Aliance" и искупаться. Но в результате Сенькины привезли колбасок и вообще еды, мы как-то случайно захватили "Башню" и фотоаппарат... В общем, я-то поработал, а вот остальные... Огород пропололи, скосили траву (тут я, конечно, тоже поработал), воды натаскали, не забыли полить помидоры, НЕ искупались, ибо вода холодная... короче, потом со вкусом поели, позагорали и в "Башню" поиграли. А у меня все это время играла в голове идея для фотосессии, которую я к окончанию фиесты и реализовал. И так мне сегодня понравился результат, что я, пожалуй, продолжу периодически повторять нечто подобное, вот только надо обзавестись штативом и фотографировать, уделяя больше времени композиции и освещению.

Итак,

Предоставленные самим себе

Аленка жульничает только сама с собой. 

Данька сам себе и старший, и младший брат.

У Лехи полное согласие с самим собой по поводу жарки.

Я запираю эмоции внутри.

Вахтеры вечны

(да, да, я пишу редко, нарушаю собственную установку. Но причина уважительная - нужно обеспечивать отпуск).

(а работа над последней главой,
меж тем, идет, но очень медленно)

В очередном выпуске "Поделись отрывком..." поделился отрывком, описывающим встречу Брокка с ярким представителем микробюрократии, которые есть, полагаю, даже в стимпанковых фэнтези-антиутопичных мирах :). 

Через пол-оборота неторопливого размешивания дорожной грязи мы прибыли на площадь Надежд, которую жители Морской столицы, не в силах выносить горечь иронии, уже давно именовали просто Центральной. Расплатившись и пропрыгав несколько метров по лужам, я наконец-то взялся за дверной молоток.

– Чего надобно? – появившееся в небольшом квадратном окошечке лицо привратника сочилось равнодушием. Впрочем, на нем в изобилии проступали столь необходимые для профессии качества: осознание своей постоянной правоты, готовность до скончания века следовать Своду Правил Поведения Привратника (кто его знает, может, такой и правда существовал) и, конечно, крепчайшая решимость защищать вверенную территорию до конца.

– Посетитель. К господину Гейнцелю Ройму.

– Пущать не велено.

– Уверен, господин Ройм меня ждет. Сегодня я посылал ему…

– Ничего не знаю. Вы куда смотрите? Вот, глядите, синим по белому написано: «неприемный день». Все заняты. Делами, между прочим.

– И я, поверьте, не просто так. Если вы потрудитесь сообщить…

– Я сейчас кому надо сообщу! Чего орете-то? Предъявите-ка лучше документик.

Слегка опешив, я протянул обнаглевшему служке удостоверение.

– Ишь ты… с печатями, – проникся он уважением, но непререкаемость никуда не делась. – Так чего надобно-то?

– У меня дело. К господину Гейнцелю Ройму. Личное. – зубы попробовали сжаться, но я им не позволил. Если дать слабину сейчас, поражение станет неминуемым.

– Как доложить? – он произнес это, одновременно возвращая мне удостоверение. Я все же скрипнул зубами.

– Уилбурр Брокк. Частный детектив. По личному делу.

– Минуточку. Эй, Араксин! Да слышь ты, дылда? Ну-ка, сбегай к его превосходительству, господину Ройму, передай, что его тут какой-то Брокк спрашивает. Ждите, – адресовав последнюю фразу чему-то незримому поверх моей головы, привратник закрыл окошко и затих.

Я же снял промокшую насквозь шляпу и, привалившись к дверному косяку, стал ждать. Ничего другого не оставалось. И мысли в голове кружились самые паскудные – о бродяге, который уцепился за мой подол пару дней назад. Почему же я забыл о нем? О единственном свидетеле этого еще не начавшегося, а уже столь запутанного дела? Наверное, специально. Сама душа будто старалась разорвать все нити, связавшие меня с этим городом, закрыть на него глаза. Да, пожалуй, так все и было. Будь на то была моя воля, я бы и сейчас… А что «сейчас»? Сейчас-то воля, как раз, моя. Никто с ножом у горла не заставлял наниматься к Хидейку. Подумаешь, отстегнул бы старой Варге еще серебрушку. У бабки пустых комнат много, а делом бы занимались полицейские обоих департаментов, как им, собственно, и положено. Спорить готов, через пару дней они наверняка сами и найдут треклятого принца. Так зачем же я взялся за это? Что хотел доказать себе? Мысль обескуражено вильнула и остановилась. Кто ж его теперь знает. Зато, что не подлежит сомнению, в дерьмо я уже успел вляпаться по самую макушку – попал на прицел к Магполу.

На сей раз мне повезло: всего десяток сегментов мрачных размышлений спустя дверь отворилась.

– Велено пропустить, – преисполненный важности привратник рукой в белой перчатке указал мне на полутемный коридор за его спиной. – Провожатый требуется?

– Нет, благодарю, не впервой, – я решительно направился к лестнице. Молодой эггр в лакейской ливрее, сидевшей на нем так, как сидело бы на мне платьице десятилетней девочки-половинчика, проводил меня ленивым взглядом.

Макрожизнь

Когда я захотел расширить фотокругозор, хороший человек Vladimir Frolov дал наводку на прелюбопытнейшее место - плотину в поселке Строитель. Жаль, из-за приближавшегося дождя я не рискнул бросить машину и добраться до леса, но это тогда было впереди (будут и фото позже). Сама плотина - это нечто. Я вообще подзабил на макросъемку (не совсем, конечно, но макрокадров сделал очень мало, а отобрал и того меньше - потому они и первые) и щелкал только с зумом и издалека.
В очередной раз, кстати, поразился склонности человеческой гадить там, где красиво. Такое ощущение, что весь мусор из гаражного кооператива, от края которого плотина, собственно, и начинается, мешками сбрасывают просто вниз. Из-за этого вода ни для чего, кроме фотосъемки, не пригодна. Помню, как на тамбовской плотине мы купались под искусственными водопадами и ловили рыбу под камнями голыми руками. Здесь встав под водопад рискуешь получить в лоб пластиковой бутылкой, а сунуть руку не то что под камень, а под воду в принципе, попросту противно. Зато фотографии, ИМХО, получились хорошие, некоторые прямо-таки нравятся.