Осколки мира

Уф. Наконец, практически готова карта Архипелага - только пока без рек и цивилизации. Практически готовая версия. Сделано по принципам земного климата, естественно. Должно быть довольно точно :)

сАмо

С романом вышла любопытная штука. Писал я его в три приема - первые чуть меньше половины - на голом энтузиазме, сломя голову и захлебываясь, середину - вымученно и через силу, и вторую чутьменьшеполовину - с жаром, энтузиазмом, но вдумчиво и аккуратно, в тетрадях, с рисованием схем и прочтением мегабайтов справочных материалов. Межжу первой частью и серединой прошло полгода. Между серединой и окончанием - чуть ли не два или даже три. Не помню.
 Факт в том, что прошлым летом, до окончания 33-летия, как обещал сам себе, я роман закончил. На всякий случай послал себе по почте рукопись.

Мне очень нравится вторая часть, я скучаю на середине (хотя она, почему-то, очень нравится Аленке) и меня так воротило от первой части, что пришлось ее переписать почти целиком, сохранив суть, но изменив язык.

Тут и произошло странное -- из девяти (!) человек, вызвавшихся прочесть роман в качестве бета-читателей, отозвались с удовольствием трое, с неудовольствием - один. Из тех, кому понравилось, двое - мама и жена, так что это практически не считается. Пять человек пропали без вести. Просто. Я особенно настаивал, что если читать будет скучно или неприятно, если захочется бросить, пусть обязательно сообщат мне -- нужна была действительно адекватная оценка. Но люди просто пропали, молча.

Из этого я сделал вывод, что у меня получилось нечто настолько проходное и незрелое, что читать это способны только сопереживающие мне люди  и издательские бета-читатели-стажеры (как раз та девушка, что просила дать ей что-нибудь на вычитку в сообществе izdato, которая сказала, что читать это слишком тяжело :).

Проще говоря, не роман, а фигня.

Я не расстроился. И попробовал все равно опубликовать роман. Написал чудовищный синопсис (долго не получалось, потом получилось отвратительно), нормальную аннотацию и отправил в несколько издательств. Конечно же, никто не взял. Уже почти год прошел.

Я расстроился. Сильно. Но быстро оправился. Мне роман, что удивительно, все равно продолжал нравиться. Кроме первой половины, но после переработки она стала все же вполне читаемой. Наверное. Потому что юбилейный десятый читатель, который сам напросился после этого рассказа, тоже бесследно исчез и к этой теме до сих пор не возвращался.

Я начал писать продолжение. Редко, потому что этот год у меня посвящен выходу в профессиональные фотографы и наработке портфолио, но все же. Evernote, блокноты, OneNote - везде уже заметок довольно много. Все еще грустно, но онемение уже почти прошло.

Думаю, нужно еще раз вчитаться в первую половину и, возможно, еще раз ее переделать. Обязательно написать хотя бы <i>нормальный</i> синопсис.

 А "Плач серого неба" я выложил целиком на "Самиздат" и "Прозу.ру". Получил еще пяток положительных отзывов. Значит, кто-то добирается до конца. Значит, все не так безнадежно. Если кто хочет – читайте и вы. Все равно я не узнаю, кто хотя бы начал, так что новых расстройств не будет :)

-2

"Эксмо".

Грущу.

-1

- издательство "Крылов" Ж8(
Сразу мысль - если все издательства отвергнут, допишу второй, потом еще раз поправлю этот.

Сетка, климат, острова

Что ж, общие очертания нарисовались. И сколь бы ни был я этому рад, впереди еще долгий и упорный труд - надо наносить города и веси. Пусть активно заселены только Материк, Миррион и Боргнафельд (остальные острова или заселены частично, или ждут экспедиций и колонизаторов), их тоже надо внимательно и упорно продумывать.
Пару дней назад, размышляя над инфраструктурой Глаттисбурга – города, где разворачивается действие истории второй – я сломал всю голову над тем, чем этот город, собственно живет. Хорошо, что рядом оказалась Аленка – благодаря ее идеям на окраинах захолустного городка появились свинофермы и, возможно, началась охота за трюфелями.

Собственно, об Архипелаге (климатические пояса размечены, а территории еще нет):

...Восточное полушарие оканчивается западом Материка. Миррион с Боргнафельдом уплыли в Западное. Половинчики переселились далеко на юго-запад (скорее всего, перенесу их поближе, но не сильно – они не так хорошо связаны с Материком, как карлики, и живут обособленнее).

А вот все, что есть пока о дороге из Вимсберга в Эскапад. Печальное зрелище. Но схема составлялась исключительно для расчета расстояния и времени поездок. Теперь буду развивать.

...Толстая линия – железная дорога, тонкая - автомобильная.

Исторически невозможное слияние

Как я представляю себе альва? Некий обобщенный образ европейца 19 века. В большей степени - британец, в некоторой степени - француз, в меньшей - почутьчуть-смесь других народов. Как я представляю себе Миррион? Раньше, судя по старой карте, представлял, как прыгающий гибрид хорька и саламандры. А вот сегодня вдруг понял, что будет этически и логически верно сделать его смесью очертаний двух главных земных народностей, смешавшихся в хранителях мира надземного :)

При всем многообразии ассоциаций разной степени цензурности, этот Миррион, все-таки, именно слившиеся воедино Франция и Британия, притянувшая к себе Уэльс.

И спасибо Адоб Адобычу за наше счастливое детство

...А все-таки хорошо, что палитру цветов можно организовать вот так. Для дальтоников вроде меня - неоценимое удобство. 

Колумб Америку открыл…

В свободное время потихоньку работаю над картой Архипелага. Не просто отдельных мест действия, а всего мира. Когда-то мы с Аленкой нарисовали карту мира до Раскола вдвоем, я продумывал контуры, а она художественно воплощала. Получилось очень красиво, и работа тогда остановилась после Раскола  -- то есть, когда я разобрал карту на куски, где и происходит действие в современности.

Но недавно вернулся к этой теме и понял, что результат был дурацкий. Карта оказалась совершенно недостоверной и притянутой за уши -- климатические зоны на ней были расставлены, как попало, и географической (геологической? геодезической?) логике не поддавались. Кроме того, при попытке натянуть карту Архипелага на трехмерный шар получилось нечто настолько печальное, что я передумал и решил собирать заново. Аленка же подсказала, что стоит начать с расколотого мира, а потом, когда с ним все будет ясно, собрать уже целую карту мира изначального.

Хорошая же идея.

И вот теперь я решил подойти к карте серьезно и основательно. Читаю справочные материалы о климатических зонах, о нюансах и т.п. И обнаружил, что практически всегда в статьях говорится что-то типа "...этот тип климата характерен для диапазона между такими-то и такими-то меридианами" или, соответственно, параллелями. Пришлось создавать сетку широты и долготы (или как она там называется). Читал материалы по геодезии, голова немедленно попыталась распухнуть и взорваться, так что пришлось постараться выхватить лишь самое близкое к искомому... И сетка все же получилась - благодаря справочным картинкам из советских учебников и одной большой карте мира.

Сейчас содержимое файла выглядит примерно так:

...Работа продолжается :)

Проказы вдохновения

Аленка занудствует: "Пиши продолжение, хрен с ним, если первый в издательство не возьмут". Я отнекиваюсь - у меня, в конце концов, отдых, "X-Com: Enemy Within" не пройден, рассказы в планах... А она все равно.

И вот, как в поговорке про каплю, ничего не смог с собой поделать - давай в голове прокручивать начало второй части (рабочее название, кстати, "Новый вид"). Вдохновение - подлая штука, если его нет - так попробуй вытащи. А если появилось - попробуй отмашись. Вот и хожу, ем, работаю... играю в "X-Com: Enemy Within"... и думаю об Архипелаге. И не только о романе, но и о самом мире.

И Аленка такая: "Давай карту рисовать ко второму повествованию". А я ей: "Ты мне пять лет назад карту расколотого мира обещала, и отказалась!" А она: "Да давай нарисую". Достал я черновики карты и вдруг понял, что они при всем моем желании на шар нормально не натягиваются. А так как превращать мир в диск или яйцо не было никакого желания, засел переделывать карту. Двигал островами, изменял линию побережья...

И что бы вы думали?! Подкралось, подлейшее, застало врасплох, да ухватило за мозг и давай нашептывать. Вот, смотрите:

(раскраска еще даже не начата)

Казалось бы, осколок цельного мира, обычный такой остров... Но ведь каков потенциал для историй! Во-первых, это север, значит, гигантский остров может быть всегда в тумане. Во-вторых, эта часть Материка еще не полностью восстановлена (я автор, что хочу, то и изрекаю), а значит, там может быть какое-то чисто джеклондоновское поселение на отшибе мира, только без вечных снегов. Изолированный городок, который пытается построить здесь оплот цивилизации, и таинственная скалистая громада на горизонте, которую видно лишь тогда, когда сходит густой туман. Это ж ого-го!!! Надо модуль замутить. А в идеале - отдельный роман может получиться. Атмосферу можно бочками заготавливать.

Позвони мне, позвони.

Ну что ж. Рукопись торжественно улетела в несколько издательств. Ждать бета-читателей мне страшно надоело, к тому же мечта - отправить роман в издательство, пока мне еще 33 года, накрылась бы медным тазом уже меньше, чем через неделю. Но обошлось. Волевым усилием я решил, что раз они молчат - просто молчат, не отказываются, не тешат меня надеждами разной степени ложности, - и я помолчу. И молча напишу письмо по образцу из "Шпаргалки":

И пусть оно мчится наперегонки с другими бестелесными сигналами по проводам, множится в копиях и оседает в издательствах. Вдруг какому-нибудь из них придется по душе? Очень на это надеюсь. Если не прокатит - придется пробовать дальше. Но пока буду жить мечтой.

Ну, с Богом :)

Не ересь

Удивительно, но отец Павел отписался вторым. Приятно, что не предал анафеме, а наоборот, заявил: "я давно так не зачитывался светской литературой))))". 

Я аж зарделся.

Главное его сомнение было в красочности финальной драки: "если честно хотелось бы более яркого описания последней битвы". Но тут, я думаю, ничего менять не буду. Все-таки, "Плач серого неба" - не эпик какой-нибудь, и, к тому же, очень хотелось показать вообще всю драку на площади именно от первого лица и только от главного героя. Так что пусть она чуток проиграет в яркости, зато эмоции будут реальнее.

Права и обязанности

Ну что ж, пакет дошел и теперь лежит в ящике стола, молчаливо подтверждая мое авторское право на "Плач серого неба". Да, пожалуй, именно так я и назову роман окончательно. Дождь - постоянный спутник событий в романе, да и вообще такой заголовок отлично задает атмосферу для сюжета. Пущай себе.

Из бета-читателей пока отозвалась только мама (как и следовало ожидать). Еще один спросил, нужны ли мне отзывы по главам, или рецензировать по нескольку глав сразу. Я ответил, что как удобнее. И человек пропал.

Еще одна читательница молчит упорно и мертво. В начале мы некоторое время спорили о форме глаз Сиаха, но с тех пор - гробовая тишина.

Отец Павел - ну, тут понятно. Человек страшно занят строительством нового храма, все-таки. Да и Патриарх приезжал, тут уж деятельному священнику не до чтения :). Впрочем, продвинулся он довольно далеко и даже посмеялись уже на тему, как ему приятно читать главы, для написания которых я им нещадно пользовался.

Ну и последняя читательница, вроде бы, разобралась со своими пост-денрожденными тяготами и взялась за чтение. По крайней мере, так она сказала перед праздниками :).

Вообще, прошло уже две с половиной недели. Возможно, я зря сказал, что не ограничиваю по срокам. Пожалуй, дотяну до месяца и приму как данность, что половине бета-тестеров текст не покатил.

Хотя меня это не расстроит.

А вот попытка приготовить перед постом кекс с черной смородиной с треском провалилась, и это меня страшно огорчило. То ли облом случился из-за того, что я пытался печь в хлебопечке, то ли из-за неправильно подобранных пропорций.

С любимыми не расставайтесь

Двенадцатая глава – одна из моих любимых. В ней впервые пришлось написать длиннющий и полноценный диалог, по-настоящему переводящий сюжет в детективное русло – Брокк всерьез берется за расследование и идет к первому информатору.

Удовольствие, было двойное, сложность – тоже. Первая порция была получена тогда, в начале работы, когда глава была наспех написана впервые. А вторая – сейчас – когда я на одном дыхании привел ее в соответствие уже с новыми своими стандартами качества и постарался разбавить голословие атмосферностью. Новая версия меня определенно порадовала. Главное, что добавилась некоторая индивидуальнсть в манеру речи Гейнцеля Ройма -- истеричность, холеричность, и при этом цепкий ум и изворотливость. А прежде, по-моему, создавалось ощущение, будто беседуют два Брокка :)

ГЛАВА 12,

в которой я, наконец-то, приступаю непосредственно к делу

Настроение скорчилось и умерло. Дикая и очень уж неожиданная выходка маленького доктора совершенно выбила меня из колеи. Половинчик, симпатизирующий Хаосу – такая же чепуха, как… не знаю даже… как поклоняющийся тому же Хаосу орк! Каждый Вторичный ненавидит Изменчивость всей душой, в потаенных углах которой навеки затаилась память тела, извращенного дыханием Бесформенного. Да на всем свете не сыскать храмовых прихожан ревностнее Вторичных. Их вера напоминает судорожный рывок, они отчаянно верят, что Творец впрямь избрал их для искупления греха, едва не погубившего весь мир. Само собой, они благодарят провидение за то, что, изменившись, не остались одни. Орки, половинчики, эггры, хоблинги слились в племена и постепенно стали пусть немногочисленными, но цельными народами. Мир, пусть и не сразу, признал их самостоятельными видами и позволил жить среди Первых. А ведь могло быть иначе, и живой тому пример постоянно маячит перед глазами. Тронутые и Измененные. Уникальные существа, уродливые или в чем-то даже красивые, но всегда чужие. Тающие нити Хаоса, – останки паутины, однажды опутавшей реальность, – одних задели мельком, других изуродовали так, что от них отказались родные матери. Жуткие уроды и диковинные калеки. Вынужденные зарабатывать на жизнь там, где их уродство не вызовет крики ужаса или слова ложного сочувствия. Вторичные понимают, что, по сути, они одной природы с Тронутыми. И стараются всячески отречься от родства, выставляя на показ свою сплоченность и преданность Порядку. Они громко высмеивают уродов или лицемерно им соболезнуют, лишь бы не попасть в подозрительный прищур первородного мира. Но уродам не нужно ни сочувствие, ни, тем паче, насмешки – они хотят, чтобы их признали равными. А этого не будет. Потому что всегда есть те, кто не уверен в собственной полноценности, и потому непременно пытается доказать ее окружающим. Тронутые – очень удобный для этого материал.

Полуночная глава с мясом

Ненавижу эту главу. На полном серьезе. Во-первых, мне до жути жалко ее героиню, а во-вторых -- чистый мясной splatter-horror я никогда особенно не любил. Но, к моему глубочайшему сожалению, выкинуть этот текст из романа никак не получится. Он нужен по многим причинам. И добавить штрихов Вимсбергу, и еще раз показать, насколько страшен Хаос, и начать историю одного из ключевых отрицательных персонажей, и немножко шире показать Рыбацкий квартал, и многое другое. Глава функциональная, но мерзкая.
Писать ее было противно. Редактировать сейчас -- еще противнее. Особенно мешало установленное самим собой правило -- случайные невинные жертвы (а Росцетта -- это по-настоящему случайная жертва, которой могло и не быть) не должны оставаться статистами. Каждая жизнь, все-таки, нечто бесценное, и разбрасываться ими в угоду сюжету просто так -- преступно.
Но получилось тяжело. По крайней мере, для меня.

ГЛАВА 9,

в которой все печально от начала и до конца

 Это – Рыбацкий квартал Вимсберга. Спутанная и замшелая сеть переулков, что так и не доросли до полноценных улиц. Здесь всегда сумерки, даже если в небе ярко светит солнце. Все дело в особом настроении, пропитавшем окрестности – дома, одушевленных и даже грязь, которой обильно покрыто все зримое пространство. С грязью сожительствует запах. Уникальный аромат, который с полным правом можно назвать визитной карточкой Рыбацкого квартала. Причудливая смесь дохлой и живой рыбы, дешевой выпивки, злобы, боли и страха способна лишить обоняния самый нечуткий нос. Местные жители ни за что не признаются, но они всегда чего-то боятся. Многим страшно показаться слабыми. Слабые не выживают. Клоака Морской Столицы переполнена отбросами общества, и за каждым углом здесь поигрывает ножом жестокий естественный отбор.

На смерть священника

Не нужно в творческом блоге особо распространяться о делах житейских, так что причину долгого отсутствия могу смело означить тремя буквами -- ДТП. С сопутствующими аварии проблемами времени становится так мало, что как-то и не успеваешь посвящать себя литературным изысканиям. Однако же успеваю. Пишу, корректирую -- а вот на блог минутку выделить и впрямь некогда. Но исправляюсь, благо есть серьезный повод -- полностью переписана пятая глава, которая в плане сюжета практически ничего не решает, но очень важна лично для меня и для читателя, хотя последний вряд ли поймет это сразу. Дело в том, что именно в пятой главе -- на всем ее протяжении, а не только в первой трети, как может показаться -- фактически раскрывается вся суть мироустройства Архипелага. Так как в силу своей оторванности от общего сюжета спойлеров в ней нет, публикую главу целиком. Кстати, у меня новый ноутбук. Так уж получилось, что Гном, едва дотерпев, пока я закончу писать про смерть отца Жосара, самым беспардонным образом испортил старый. Какой метод порчи ноутбуков у кошек самый распространенный, думаю, все поймут. К несчастному Acer'у сейчас и подойти-то тяжко -- аж глаза щипет, хотя прошла уже неделя. Зато отец отдал свой старый HP, который оказался вдвое лучше по параметрам, но теоретически у него дохлый аккумулятор... Вот только практикой теория пока не подтверждается. А тем временем отец Павел прочел-таки текст -- я не мог написать про смерть вымышленного священника и не посоветоваться со священником реальным :D -- и вынес короткий, но четкий вердикт:

И по такому случаю я успокоился окончательно и перешел к шестой главе. А вас оставляю с пятой.

Последняя точка в романе - 2/3

Ну что ж. Во второй раз я сегодня поставил заключительную точку романа. Захватывает не меньше, чем в первый. И если в первый раз точка стояла в тетради, теперь она поставлена уже на клавиатуре. Роман окончен, но и это не окончательно. Перехожу к правкам. 

Мозговой штурм

Ну вот, все герои собрались вместе. Будь я безумным ученым, сказал бы, что проект переходит в финальную стадию, но, к сожалению, безумный ученый уже есть, он в романе и был главу назад. Во избежание спойлеров, конечно же, часть глав не привожу. Пусть этот блог и читает мало народу, портить интригу даже одному из них мне не хочется :D
Ах, да. В этой главе всех -- в том числе и героев -- ждет небольшой сюрприз. Ну правда, совсем небольшой.

ГЛАВА 39,

в которой собирается изрядная толпа народу,
но решение принимается единогласно

– Что у вас тут происходит?!

Я будто вновь погрузился в обугленную утробу посольства. Куда ни глянь, повсюду виднелись пятна копоти – на беспорядочно надорванных обоях, потолке, грубой мебели... да что там говорить, черные разводы украшали даже каждую стекляшку в груде алхимической посуды, что нелепой пирамидой громоздилась на низком столике. Колбочки, трубочки, огоньки спиртовок заполняли промежутки между выпуклыми боками огромных прозрачных штуковин, названия которым я не просто не знал, но не мог и придумать. На полу виднелось несколько пятен, которые совершенно точно были следами от взрывов.

– У нас тут, – незнакомая орчанка сурово отразила тусклую лампочку стеклами огромных очков, – эксперимент. А вам какое дело, и кто вы такие?

– А! Детектив! – цвергольд вынырнул из плотного дымного облака, и кусок его лица, свободный от еще больших очкоы, располовинила широченная улыбка. – Мы тут все поняли и кое-что тебе нарыли. А кто это с тобой?

– Мой наниматель, господин Хидейк, – представить молчаливого телохранителя мне и в голову не пришло, – а где Лемора? И кто, простите, вы?

– Я – Ларра, – орчанка строго, как-то не по-женски кивнула, легким подрагиванием колен намекнув на книксен, и отвернулась.

– Ларра, детектив, – тот самый ум, которого два – лучше, – лихо завернул Карл, – она из Союза и любезно согласилась нам помочь.

Я беспомощно оглянулся. Хидейк, похоже, был совершенно счастлив. Но хотя глаза его порывались округлиться от восхищения, альв изо всех сил удерживал на губах улыбку, а на лице – галантную доброжелательность. Зрелище было презабавное, но борьба длилась недолго – истинные чувства взяли верх.

– Позвольте, – воскликнул он, – из того самого Союза? Для меня огромная честь...

– На этом и остановимся, господин, – Ларра одними губами изобразила сухую улыбку, – Союз никого волновать не должен. Я помогу вам вернуть принца, а вы мне – поймать вора. Потом наши дороги разойдутся.

Затемненные стекла очков скрывали глаза орчанки. Мое воображение рисовало их холодными и отрешенными.

– Дядька Карл, я принесла... ой!

Можно было не оборачиваться.

– Привет, Лемора. Познакомься с господином Хидейком...

– Всецело рад встрече, мистрисса... Что с вами?

Я покосился в их сторону. Альвини, одетая, как и в прошлую нашу встречу, лишь в черное обтягивающее трико, застыла перед моим клиентом, как вкопанная. Ее щеки стремительно бурели.

– Я... простите! – пискнула девчонка и молнией унеслась в соседнюю комнату.

Ларра хмыкнула и, сдвинув очки на лоб, отправилась за ней.

– Эй, погоди. Сейчас подберем тебе что-нибудь... женское. Ох уж эти благородные...

– О! – Благородного Хидейка, похоже, вид девушки в штанах не удивил, но заметно покоробил. Но тень гримасы отвращения на его губах испарилась, не успев проявиться. Вежливо игнорируя жаркий леморин шепот, бормотание орчанки и пощелкивание сумочных замков из-за двери, альв обратил все внимание на Карла.

– Очень рад знакомству с выдающимся алхимиком, мастер...

– Райнхольм. Но вы уж зовите меня Карлом, господин Хидейк, так оно быстрее будет. Раз уж вы, извиняюсь за прямоту, решили сунуть нос в сам процесс, то, я так понимаю, пробудете с нами долее пары оборотов?

– Нет-нет-нет, – немало удивил нас обоих альв, – честно говоря, я никак не ожидал застать здесь столь оживленное действо, так что, как полный профан в алхимии, пожалуй, откланяюсь.

– Хм! Ну, с алхимией, как раз, все, – мясистая пятерня цвергольда крабом пробежала по его затылку, – мы выяснили все, что хотели и могли. Так что, как ни крути, а лишние головы как раз лишними не будут, звиняйте за каламбур. Тем более, что вы, как я понял, командуете всем этим парадом, – он указал в мою сторону подбородком.

– Это существенно меняет дело, – с неподдельным облегчением вздохнул Хидейк, – если никакой алхимии не будет, я с удовольствием поучаствую в гонке идей. И позвольте поблагодарить вас за разрешение...

– Ай, оставьте, – недовольно сморщился Карл, – я же сказал, что лишняя голова всегда пригодится. И давайте без этих ваших этикетов...

Он оборвался на полуслове, когда из соседней комнаты, все еще бурая, как спелый каштан, вышла Лемора. Рабочий костюм воровки то ли сменила, то ли прикрыла длинная юбка удивительно невыразительного сизого цвета, подол которой тихонько заметал следы девчонки на грязном полу. Сверху юбку дополняли не более яркая блуза и скромный поясок. Непослушные волосы альвини были коротковаты для полноценного пучка, но чья-то решительная рука умудрилась стянуть дерзкие космы в некое его подобие. Две рыжие пряди, не выдержав издевательств, выпали наружу и теперь пугливо льнули к скулам.

– Лемора, к вашим услугам! – срываясь на шепот, пробормотала она, неумело приседая в стремительном книксене.

– Рад знакомству, мистрисса Лемора, – вежливо улыбнулся альв, – и, право слово, я тронут таким уважением к этикету.

Пока полукровка решала, провалиться ли ей сквозь землю или просто упасть в обморок, он отвернулся, кашлянул и вернулся к разговору:

– Думаю, Карл, я с превеликим удовольствием устрою с вами гонку идей. Нам с мастером Брокком тоже удалось кое-что узнать, так что, думаю, давайте-ка для начала поведаем друг другу о минувшем дне.

Времени на рассказы ушло немного – все говорили быстро и по-существу. Карл, с несвойственной ему сдержанностью, коротко сообщил, что некий альв-альбинос покупал у Союза взрывчатку, да всех обманул. Ларра не преминула заверить, что если мы поможем найти негодяя, то взамен можем рассчитывать на ее всесторонню помощь в деле и благодарность Союза...

– Позвольте, – оживился Хидейк, – я всецело признателен Союзу за неоценимую помощь в виде вас, но нельзя ли пояснить, что понимается под его благодарностью?

– Я скажу вам «спасибо» от лица всех Вольных алхимиков, – строго и немного удивленно посмотрела на него орчанка.

...пусть и не подкрепленную материально.

– Так, Карл, а что ты говорил про телохранителя? – я силой увел собеседников с меркантильной дорожки.

– Это не я, это Ларра. То есть, говорил я, но видела она. И, кстати, это ящер, так что у нас проблемы.

– Так точно, – кивнула орчанка, – в ту ночь, когда пропал порох, я возвращалась на корабль и видела его карету. Возница был в плаще, но капюшон раздуло ветром, так что я видела лицо. Это совершенно точно был ящер.

– Это не телохранитель.

Тихий шепот, прошелестевший по комнате, был подобен прикосновению ветра к палой осенней листве.

– Что? – сбился с толку я, – кто это сказал?

– Это с-сказал я, – также негромко прошипел... Шаас! Ящер, которого я доселе воспринимал немногим важнее, чем письменный стол Хидейка, внезапно оказался говорящим. Хотя что значит «оказался»... Конечно, ящеры умеют говорить, просто... я никогда не думал...

– Телохранитель не сядет на козлы. В карете он всегда рядом с хозяином. Ты видела дехс-са.

– Дех-кого? – изумилась Ларра.

Тонкий гибкий язык стремительно пробежался по выпуклым глазам рептилии. Жесткая кожа на челюсти задергалась, обнажая острые зубы, собралась тугим узлом меж прорезей ноздрей, и ящер с натугой вытолкнул непривычное слово.

– Вы-род-ка. Они уходят и не возвращаются.

– То есть, он Тронутый?! – у Хидейка тоже округлились глаза, – такое бывает?

– Да. – Коротко ответил ящер.

– И вы тоже высылаете их сюда, в Вимсберг? – голос Карла был спокоен, но кулаки сжались так, что побелели костяшки, – если кто-то из ваших меняется, вы его прогоняете?

– Они уходят, – повторил Шаас и отвернулся. Цвергольд скрипнул зубами.

– То есть, – Хидейк был само внимание, – этот, прошу прощения, выродок – не боец? Мы можем надеяться на победу?

– Сколько он учился, пока не потерял себя? – ящер пожал плечами.

– Вот значит, как вы это... – заорал было Карл, но Ларра цыкнула, и разозленный Тронутый умолк.

– Я понял, – улыбнулся альв, словно ничего не произошло, – в таком случае мне совершенно точно придется отправиться с вами.

Если нужно узнать, что чувствует рептилия, то ее морда вам не поможет. Так что выражение крайней досады, гаснущей искоркой утонувшее в глазах Шааса, мне наверняка просто привиделось.

Воцарилось неловкое молчание, и им немедленно воспользовалась Лемора, которая, краснея и упорно глядя в пол, подтвердила, что Астан и его приближенные до сих пор не вернулись. Никто из ее компаньонов ничего о них не слышал.

– Волнуются наши. Если дальше так пойдет, как бы кто глупостей не натворил. Хорошо еще большие не узнают, что б тут началось...

Воровка поежилась. Наверное, представила, что будет, если взрослые, матерые бандиты прознают о проблемах малолеток. Я был уверен, что молодняк просто заберут под крыло, да прижмут к ногтю, так что ничего страшного не случится. Но девочку-подростка, которая видела в сверстниках семью, а во взрослых – источник бед и заработка, подобный исход и впрямь не мог обрадовать.

Завершил разговор наш с Хидейком краткий пересказ загадочной истории пропавшего мастера Гаэля.

– ...Таким образом, – поерзал на шатком стуле я, – единственный одушевленный, который мог бы что-то знать, без вести пропал.

– Еще он мог бы что-то взорвать, – задумчиво ввернул Карл. – Как выглядел этот расторопный юноша? Уж не альбинос ли он? Или, – он с легкой ехидцей зыркнул на орчанку, – хотя бы блондин?

– Альбинос – старик, – возразила Ларра, – к тому же, он совершенно точно альв.

– Но мальчишка мог на него работать, – пробормотал Хидейк.

– А как быть с уверенностью мастера Зура? – покосился на него я.

– Мастер Зур – добрейшая душа, он склонен видеть в окружающих только хорошее. Конечно, провести его весьма затруднительно, как и любого опытного торгаша, но тот, кто спланировал нечто подобное, должен был очень серьезно подготовиться.

– То есть?

– То есть мальчонка, если он был исполнителем, и должен был вызывать подобные чувства у Листага, Артамаля и всех, кто мог его в чем-то заподозрить. Удобнее всего спрятать змею под самым носом жертвы.

Мы замолчали. Лишь изредка тишину надламывало тихое кряхтение Карла, чей мощный разум, подобно могучей машине, не мог работать бесшумно. Лемора сидела тише мыши, бросая на нас взгляды равно робкие и скучающие.

Пару сегментов спустя, покашляв для пущей значимости, цвергольд вышел на середину комнаты и, стряхнув рукава с запястий движением опытного дирижера, заявил:

– Ну что ж, а теперь начнем гонку идей. Пойдем, так сказать, сверху вниз. Господин Хидейк?

– Мое предложение, – энергично подхватил альв, – наведаться к мастеру Гаэлю и поговорить с его супругой. Думаю, у меня получится, не бередя раны бедной женщины, узнать о судьбе пропавшего.

Карл скривил губы в непонятной гримасе, подержал их в таком виде пару мгновений и расплел.

– Детектив?

– Хм... – я был немного обескуражен, ибо собирался предложить то же самое, – в конце концов...

– И я, – перебила Ларра, – думала о том же. Да бросьте вы, давайте начистоту – выбор у нас невелик. Кроме этого беглеца нет ни единой зацепки.

Я вспомнил о спившемся профессоре Университета, но промолчал. У бедняги сейчас были собеседники, куда более искушенные в мастерстве допроса.

– Хаосом его... Я ведь и сам о том же думал, – растерянно буркнул цвергольд, – поразительное единодушие. Ну тогда не вижу причин нам и дальше тут торчать. Двинули!

Лемора, спросить которую, похоже, забыли, облегченно выдохнула.

– Ах, да! – Карл резко остановился и сунул руку за пазуху, – детектив! Я тут поколдовал малец... – он извлек из-под рубахи и сунул мне сверток коричневой оберточной бумаги.

– Это... – я немедленно зашуршал ей, пробираясь к содержимому, – это же!..

Кинжал выглядел, как новенький. Клинок крепко держался в рукояти, а кнопка упруго торчала из гарды.

– Будет работать лучше прежнего, – алхимик отобрал у меня оружие, – смотри, кнопку нажимаешь – лезвие полетит. Потом вот это колесико до щелчка крутанешь – назад вернется. Понял?

– Да. Не очень понял, как...

– Да неважно, – отмахнулся цвергольд, – некогда трындеть, детектив, давай-ка в темпе.

Он и орчанка быстро собрали громоздкий ларрин ранец.

Лемора, пылая лицом и шеей, что-то прошептала союзнице на ухо и, получив утвердительный кивок, метнулась в дальнюю комнату. Мгновение спустя она выскочила обратно и не менее стремительно пихнула в ранец ком черного тряпья.

Я покачал головой и постарался ничего не заметить.

– Поторопимся, друзья, – Хидейк уже стоял у выхода, – нам еще предстоит найти извозчика.

Мизантропия Брокка

Что ж, помнится, я как-то давно, еще на стадии ручного написания выкладывал отрывок, где Брокк вспоминает о своем знакомстве с любовными романами. Сегодня у меня дело дошло до соответствующей главы, я переписал из тетрадки события. последовавшие за этими воспоминаниями и вдруг понял -- у детектива, все-таки, весьма сложные отношения с окружающими :). Даже в мыслях. 

– Брокк? – выудил меня из омута воспоминаний голос Хидейка, – да слушаете ли вы?

– Виноват, задумался, – слегка сконфузился я. – Нервы, понимаете ли, душа не на месте.

– Заметно, – осклабился альв, – вы очень убедительно кивнули на вопрос о наших дальнейших планах. Кому-то этот ответ показался бы исчерпывающим, но у меня слишком пытливая натура. Поэтому рискну переспросить: так каковы наши дальнейшие планы?

Я скорбно поджал губы – печаль из прошлого, эхом отозвавшаяся на жуткую историю Зура, никак не хотела уходить, и сарказм альва показался ужасно обидным. Но в то же время он отрезвил и растолкал слегка затуманенные мысли – действительно, самое время было решить, что делать дальше. Я попытался сосредоточиться, но внезапно все разрешилось само собой.

– Ага! – воскликнул я и ткнул пальцем в табличку на ближайшем доме, – это же Десять фонарей! Отсюда рукой подать до Актерского переулка!

– И что с того?.. – поднял бровь Хидейк.

– Я, пожалуй, навещу своего... напарника, – слово никак не хотело прилепляться к Карлу, но другого почему-то не нашлось.

– О, вы работаете с помощником, – поразился Хидейк, – никогда бы не подумал.

На всякий случай я смерил нанимателя подозрительным взглядом, но не уловил и намека на иронию.

– Использую все доступные средства, – ответ вышел достойным, но вымученным.

– Я пойду с вами, – заявил Хидейк, почти не задумываясь.

– То есть как это – со мной?

– Вот так. Послушайте, – быстро заговорил альв, напористо глядя мне в глаза, – время для нас нынче опаснее даже похитителей принца. Давайте не будем с ним спорить и задействуем, как вы изволили выразиться, все доступные средства! Я могу быть полезен вам, мастер Брокк, не меньше, чем вы полезны мне, а так как вы работаете на меня, от сотрудничества выиграем мы оба.

– Но вы... ваше здоровье! – захватал я ртом воздух, но Хидейк лишь отмахнулся.

– Поверьте, друг мой, я и без магии кое на что гожусь, а уж с Шаасом за спиной становлюсь просто незаменимым членом экипажа.

– Хидейк, поймите меня правильно...

– ...Прошу прощения, что перебиваю, но, как я уже говорил, время нам далеко не друг. Да, я вас понимаю, и подозреваю, что правильно. Обещаю, что всецело положусь на ваш опыт, и последнее слово всегда будет за вами. Что скажете?

– Но с чего вдруг вы решили...

– Мне ужасно скучно, – в обезоруживающей откровенностью улыбнулся альв, –  Я три дня провалялся прикованным к постели, и мне очень, очень не хватает сильных чувств.

– Попробуйте любовные романы, – вырвалось у меня, но он лишь ухмыльнулся, оценив шутку недостаточно высоко. И это, в сущности, было справедливо.

Ловить экипаж мы не стали, – так далеко от центра в столь поздний час поиски могли затянуться до утра, – и отправились в Актерский пешком. Альв, истощившись в споре, сохранял задумчивое молчание, а о присутствии ящера я то и дело забывал, – телохранитель прекрасно умел растворяться в вечернем сумраке. Тишина пришлась весьма кстати – до встречи с карликом и его подружкой оставалось совсем немного, и нужно было решить, как представить им Хидейка.

Может, отбросить ненужные витийства? «Позвольте представить вам Хидейка, нашего нанимателя...» Момент, а с какого перепугу он стал нашим? Альв нанимал только меня. «Это – Хидейк, мой клиент, прошу любить и жаловать». Глупости – мы с Карлом и Леморой совсем не друзья, такая просьба будет выглядеть нагло или нелепо. Ну что ж, пусть будет «Карл, Лемора, это Хидейк, мой наниматель. Хидейк, это Карл и Лемора, мои...» Мысль снова споткнулась. Записать в напарники еще и нахальную взрывоопасную Тронутую, ради которой, к тому же, мне пришлось пойти на преступление, было выше моих моих сил. «Помощники», вспомнил я меткое словечко Хидейка. Пусть будут помощниками. Я вынырнул из раздумий и немедленно уткнулся взглядом в резную вывеску с изображением рваного полукруга. Ничего более похожего на выеденное яйцо окрест не наблюдалось, и я, пожав плечами, взялся за ручку двери.

Труды и хлопоты

Что-то творческий день прошёл как-то организаторски. На репетиции, вроде бы, придумали несколько фишек - то ли джазовых, то ли фанковых, но главным событием, конечно, стал разговор с Женькой о том, что она совсем разленилась. Я ведь человек мягкий, и выдача порицаний беременной женщине вгоняет меня в стресс. Но справился, вроде бы был корректен, но непреклонен. Женька, естественно, не обрадовалась, но и не обиделась, так что эта часть, считаю, прошла как надо.
Раз уж заговорил о "Рукавах", должен упомянуть, что новый басист очень хорош и продуктивен, я не нарадуюсь. Мы с ним сыгрались довольно быстро, и даже успели уже дать друг другу несколько советов, серьёзно улучшивших звучание нескольких песен.
Потенциальная клавишница так и не пришла :(

Писательская часть меня тоже занялась оргвопросами - пришлось вооружиться ножницами, клеем и закладками и перекроить тетради в хронологическом порядке повествования. А то там такое было... Весёлый я тип, ничего не скажешь. Вроде как заключительная фраза ВСЕГО романа находилась в середине предпоследней тетради. Во что превратились тетради (особенно та самая, предпоследняя) - нужно было, конечно видеть. Франкенштейн тихо завидует в сторонке :).

Тетрадь закончилась - да здравствует тетрадь!

 Ну что ж, первая из четырех тетрадей закончилась, растянувшись всего на три, хотя и довольно крупных, главы. Вторая, к некоторому моему ужасу, оказалась не сильно лучше. Не то чтобы в ней было столько же тезисно записанных фрагментов, но здесь полностью нарушен ход событий! Вторую тетрадь я начинал, кажется, в каком-то довольно сумбурном настроении, поэтому она изобилует врезками, предназначенными для текстов в конце третьей - начале четвертой тетрадей, которых на момент написания этих отрывков не существовало даже в проекте. Пора заводить пробковую доску. А пока что беглый осмотр остальных тетрадей показал, что часть этих идей была впоследствии применена, часть ждет своего часа... И во избежание накладок я все-таки решил повырезать часть "запасов на будущее" и разложить по оставшимся тетрадям в хронологическом порядке.

Но, как бы то ни было, чуть позже, чем тетрадь, закончилась и очередная глава. Выкладываю целиком, но сразу после написания, то есть, даже без предварительных правок. Так что да простит мне читатель некоторые неровности повествования, в финальной версии их не бу... будет меньше :). Фишка этой главы в том, что она практически неинформативна, в ней не открывается никаких тайн и Хидейк, в общем-то, не получает сведений, за которыми пришел (о чем он расскажет Брокку на следующий день). Но здесь мне хотелось показать эдакий типичный дружеский разговор двух молодых аристократов, которых типичными никак не назовешь.Как всегда, ради атмосферы пришлось как следует ознакомиться с несколькими справочными материалами, и в конце концов кое-какие детали антуража и этикета я позаимствовал у английских джентльменов викторианской (естественно) эпохи. Кажется, все получилось.

ГЛАВА 35,

в которой читатель присутствует при разговоре,

случившемся накануне

Путь был недолог, но Хидейк, решимость которого была куда сильнее изможденного тела, успел насчитать лишь десяток мерных покачиваний кареты, прежде чем сон исподтишка обволок его и утащил на окраины мира грез. Там, в слепяще-едких клубах серого дыма, альв брел по бесконечной дороге среди невидимых деревьев, а где-то в ветвях змеился кошмар с лицом недавнего убийцы. Из пустых глаза мертвеца сочился мутный туман, а ввалившийся рот раздирали беззвучные проклятия. Больше всего на свете Хидейку хотелось опустить голову, но он понимал, как понимают лишь спящие, что шея не послушается. Ничто не ждало впереди, и ничто не могло его спасти.